Эксп. 42
Билеты в театр
1910-е гг.
Среди артефактов, найденных при реставрации особняка, — целая россыпь театральных билетов. Вместе они складываются в неожиданно живую картину культурной жизни Москвы рубежа XIX–XX веков и самой гимназии.
Билеты самые разные по цене и статусу заведения. На одном конце — скромный билет электро-театра «Паризьенъ» на Арбате: 13 копеек плюс обязательный благотворительный сбор 2 копейки, итого 15. На другом — билет в Малый зал Московской консерватории с гербом Московского отделения Императорского Русского музыкального общества: место № 99 на балконе, цена вписывалась от руки. Между ними — целый спектр московских увеселений: электро-театр «Вулканъ» на Таганке (50 копеек, 3-е место), кинотеатр «Грандъ-Электро» (35 копеек, партер 7–9-го ряда).
Характерная деталь объединяет почти все печатные билеты: графа «благотворительный сборъ». Это была не добровольная, а обязательная надбавка — небольшой процент от цены, который по закону взимался в пользу различных благотворительных организаций. Все билеты снабжены гербовой маркой в 2 копейки и строгим предупреждением: «Билетъ безъ марки не действителенъ» — государство контролировало зрелищную торговлю весьма педантично.
Особняком стоит билет в Русский Охотничий Клуб на Воздвиженке — на спектакль «в пользу Общества вспомоществования нуждающимся ученицам гимназии Л.О. Ржевской», 19 декабря 1910 года. Ряд 18, стул № 390, цена 1 рубль 10 копеек. Это уже не развлечение, а благотворительный вечер в поддержку гимназисток — явление, типичное для московской общественной жизни той эпохи.
Но самый трогательный экспонат коллекции — не печатный, а рукописный. Маленький клочок бумаги в линейку оказался билетом именным: на одной стороне беглым почерком выведено «Билетъ въ театрѣ / рядъ 5 / № 23», на другой — фамилия того, кому он предназначался. Перед нами самодельный билет на гимназический спектакль: ученики сами придумали представление, сами расписали места по рядам и сами изготовили билеты — именные, адресные, как в настоящем театре. Написанный от руки, без типографской марки и благотворительного сбора, он тем не менее соблюдает все приличия: номер ряда, номер места, имя зрителя. За этой аккуратностью угадывается азарт самодеятельного антрепренёра, для которого собственный спектакль был делом вполне серьёзным
